Российская клептомания. Мифы о «добровольном присоединении»

20 мая 1570 года в Антверпене был напечатан первый в мире географический атлас

20 мая 1570 года в Антверпене был напечатан первый в мире географический атлас

Те, кто родился в Советском Союзе и учился в советской школе, помнят, что в учебниках истории было написано в отношении практически всех территорий СССР – они «добровольно присоединились к России».

Так утверждалось и в отношении народов современной России, и по поводу необъяснимо братского отношения населения бывших советских республик. Советская история убеждала, что все народы – и казахи, и армяне, и туркмены – мечтали жить в счастливой Российской империи. Утверждение о «добровольности» не было обозначено временными рамками.

Утверждение «добровольное присоединение» в учебниках истории считалось единственным хорошим фактом во времена «нечеловеческого царского режима», который, как писалось в тех же учебниках, порабощал стонавшие от самодержавия народы. Манипуляция историческими событиями в изложении советских историков происходила вплоть до наступления большевистской революции и образования советской власти. К примеру, всколыхнувшее Центральную Азию восстание 1916 года в учебниках преподносилось как борьба против царизма, а не как освободительное движение от российского империализма. Само собой, не сообщалось, что при подавлении восстания погибло несколько сот тысяч кыргызов, таджиков и узбеков. Сообщать, а тем более обсуждать было невыгодно, поскольку подавляли восстание русские солдаты.

Советские школьники обязаны были беспрекословно верить учебникам, а чтобы они не испытывали сомнений, на улицах и площадях развешивалось огромное количество транспарантов, провозглашавших счастье сожительства. Под огромными плакатами с надписью «В единой семье народов» изображались сами народы в национальных костюмах и с очаровательными улыбками, подтверждающими бесконечную радость жить вместе.

Но была и другая, скрытая часть советского «интернационализма» – многочисленные анекдоты про чукчей, евреев, грузин, армян и всех остальных. Анекдоты распространялись и рассказывались в зависимости от того, в каких республиках или российских регионах жили одни народы, чтобы высмеивать другие. И чем больше ощущался развал СССР, тем злее становились анекдоты. Поговаривали, что к распространению таких анекдотов был причастен КГБ. Причина совсем простая – насильно собранные в одну территорию народы, как могли, сопротивлялись «советской культуре», при которой единственным языком был русский, а культуры предков малых народов уничтожались. Унижение в анекдотах должно было отвлекать от настоящих проблем и желания выяснять, по какой причине и кто виноват в том, что чуваши есть, а чувашского языка практически нет, есть шорцы, но язык они забыли.

Настоящая история тщательно скрывалась. Попасть в советские архивы было практически невозможно ни раньше, ни тем более сейчас. В советское время архивы охранялись как военные склады – туда проникнуть без допуска-разрешения с визами КГБ и коммунистических властей было так же трудно, как в Центр космической связи. В библиотеках старые книги хранились в спецхранах, куда тоже нужен был допуск. Настоящая история, рассказывающая о кремлевской клептомании, была под запретом.

На рубеже 90-х годов я оказался в архиве ЦК Компартии Таджикистана. Время для коммунистов было смутное – они не могли понять, что такое перестройка и гласность, и приоткрыли на короткое время святая святых империи. Передо мной открылась бездна секретов. Например, приказ Рабоче-Крестьянской Красной армии (РККА) от 1922 года о «правильном расстреле басмачей», когда каратель не должен быть одной национальности с казненным. Или приказ РККА о строительстве двух концлагерей в Душанбе и Ура-Тюбе для родственников «басмачей».

Советская Россия в те годы повторяла подвиг о «добровольном присоединении», одновременно изгоняя из Центральной Азии миллионы людей, чьих потомков я встречал в середине 90-х годов в Афганистане. Масштаб борьбы с народно-освободительным движением, в советской историографии названном «борьбой с басмачеством», был тайной за семью печатями, как и последствия той войны, длившейся до середины 30-х годов во многих регионах Центральной Азии. Советская власть одновременно с «добровольным присоединением» решала сразу несколько задач: изгнав неугодных, отряды комиссаров зачищали население от прошлого – во всей Центральной Азии. Пылали костры из старых книг и рукописей. Большевики боролись с религией, не подозревая, что в кострах пылали книги поэтов и ученых. В 1929 году населению Центральной Азии «добровольно» всучили новую графику – латиницу, через десять лет – кириллицу. Чтобы все забыли – и Священный Коран, и Хафиза, и Фирдоуси, и Абу Али ибн Сино (Авиценну).

Впрочем, для Центральной Азии «добровольное присоединение» началось раньше. В середине 80-х годов я начал собирать материал для книги о русском художнике Василии Верещагине. В советской библиографии Верещагин всегда был представлен как величайший гуманист и в качестве подтверждения распространялась репродукция его картины «Апофеоз войны» – гора черепов, как страшный символ завоевательных войн. Меня Верещагин интересовал как историк и этнограф, тщательно изучавший быт и культуру народов Центральной Азии. В 1867-73 годах он работал над среднеазиатским циклом.

В те годы Российская империя «добровольно присоединяла» центральноазиатские города и Верещагин оказался не только свидетелем военных действий, а непосредственным участником. В письме критику Владимиру Стасову в 1868 году он написал: «Я сам стрелял людей буквально, как куропаток». Мне «великий гуманист» стал не интересен, но сам факт участия Верещагина в войне подтолкнул к поиску других случаев «добровольного присоединения». Публицисты и историки Российской империи, в отличии от советских, не скрывали цели и сути завоеваний.

У советской власти была одна моральная проблема – под лозунгами всемирного счастья под названием коммунизм она тоже захватывала. Начиная с 1918 года, Красная армия оккупировала практически всю территорию, ранее называвшуюся Российской империей. Поэтому, чтобы не называть свои действия оккупацией, старалась помалкивать о том, что делали предшественники, повторяя буквально все шаг за шагом. А поскольку советская власть победила царизм, то всю вину за порабощение свалила на российских императоров, князей, «графьев» и помещиков. Делалось это с одной целью – чтобы люди не могли сравнивать царское самодержавие с его имперской политикой и советскую власть с той же имперской политикой.

Как же происходило «добровольное присоединение»? Генерал-лейтенант Михаил Терентьев в своей книге «Хивинские походы русской армии» писал: «Покончив с туркменами и будучи обеспечена со стороны Бухары, подвергшейся разгрому от русских и потерявшей Самарканд, Хива возомнила о себе, что только она в состоянии еще бороться с Россией». В 1885 году русская армия «присоединяла» Афганистан и туркменские племена, о чем писал Михаил Горный в своей книге «Поход на афганцев и бой на Кушке»: «Мост был покрыт трупами беглецов. Солдатики наши старались даже на них и не глядеть. Молча, с серьезными лицами, сохраняя равнение, шли они, обхватив почерневшими от пороха руками свои берданы, в своих серых шинельках. «Раз, два, три, четыре… раз, два, три, четыре!..» – считало большинство из них, перешагивая через трупы афганцев, пеших и конных, потоптанных, истерзанных конскими копытами, снарядами артиллерии и сапогами пехотинцев». Туркмены «добровольно присоединились» в конце 19 века, а спустя 35 лет история повторилась.

Еще трагичнее была судьба народов Кавказа, особенно чеченцев, которых истребляли с 1721 года. Библиография военного присоединения кавказских народов 19 века изобилует названиями книг, без сомнения подтверждающих «добровольность» – «60 лет Кавказской войны» генерал-майора Ростислава Фадеева, «Кавказская война» генерал-лейтенанта Василия Потто, «Описание Чеченского похода 1826 г.» Петра Сахно-Устимовича, многочисленные отчеты военного ведомства. В результате русско-персидской войны 1826-28 годов были отвоеваны Эреваньское и Нахичеванское ханства, ставшие впоследствии Арменией и Азербайджаном. С Грузией в 1783 году был подписан политический договор, известный как Георгиевский трактат, а спустя 18 лет он был нарушен, и российские войска занялись «добровольным» присоединением еще одной территории.

Весь 19 век грузины никак не могли свыкнуться с новым статусом, более тридцати раз поднимая восстания против оккупантов, которые жестоко подавлялись. В 1918 году была провозглашена независимость и Грузии, и Армении, и Азербайджана. Спустя два года Советская Россия решила опять «добровольно» присоединить их, послав на Кавказ Красную армию. Грузия сопротивлялась дольше, но и ее в феврале 1921 года постигла участь «добровольческой» советской территории.

Перечень можно продолжить и он будет длинный. Захватывали и присоединяли всех, кого только возможно. Внутри современной России такие присоединения начались давно. В 1552 году Иван Грозный принудил к «добровольному» сожительству Казань. Мало кто знает, что с 1641 года 150 лет длилась русско-чукотская война, приведшая к большим жертвам. Но в конце концов и чукчи вынуждены были «добровольно» признать власть России, которая потом отплатила им многочисленными анекдотами.

За несколько веков в России сформировалось удивительное отношение к понятию «оккупация». С одной стороны, понятно, что захват и присваивание чужой территории – преступление, но с другой, российской стороны, важно как можно скорее заменить слова «воровство» или «оккупация» каким-нибудь другим приятным определением, например, «добровольное присоединение». То есть, вас обворовали, но вы, как будто, не были против. Примерно так, как это произошло в Крыму и происходит в восточных областях Украины.

Вольная интерпретация событий – еще одно российское свойство. В России, когда говорят о Крыме, то заглядывают в ту часть истории, которая удобна. Вглубь заглядывать неприятно. Потому что в глубине, до неудачной Крымской войны, все неудобно для России – многочисленные войны и захваты, вольное определение статуса Крыма. Российская обывательская философия низменна, ей не интересна история полуострова последних 2-3 тысяч лет, как неинтересна судьба народов, живших там последние несколько веков. Оккупация не подразумевает чувственных отклонений и любознательности – захватил, покорил, назвал это «добровольным».

Российская клептомания имеет огромное количество эпитетов, придуманных пропагандистами. «Добровольное» – не самое неудобное слово, есть и наглее – «навеки». Однако, если внимательно изучить историю Российского государства, то можно узнать и о том, что часто «добровольно присоединившиеся» территории отделялись и уходили навсегда. Как Польша, как Финляндия, как все восточно-европейские, когда-то социалистические, страны. В Кремле полагали, что они тоже – навеки, но оказались неправы. Россия перестанет страдать клептоманией тогда, когда ей наконец скажут «Нет». И, кажется, это время уже наступило.

Олег Панфилов, профессор Государственного университета Илии, Грузия

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: